Танец Федермессер, директор Центра паллиативной медицины — жизнь без боли, смерти, и тех, кто не может быть излечен, но может помочь

Фото: Кривобок РИА Новости/Руслан

Только в Москве не менее 60 тысяч пациентов ежегодно нуждаются в паллиативной помощи. Но в 2015 году его получили всего около 20 тысяч человек (8900 человек, амбулаторных и 12 тыс. — для паллиативных коек). И это не отсутствие денег.

Как поменять права в этой области, почему до сих пор не решен вопрос с анестезией и что стало причиной приостановки строительства первого детского хосписа в столице? Об этом обозреватель «Известий» Елена Лория в своем первом интервью в новой должности, сообщил основатель благотворительного фонда помощи хосписам «Вера», член экспертного совета при Правительстве РФ, а ныне директор Центра паллиативной медицины (ЦПМ) в Департамент здравоохранения в Москве в танце Федермессер.

Паллиативная помощь в нашей стране в целом слабо развиты. В чем причина с организационными и финансовыми трудностями или менталитет «зачем помогать тем, кто еще не имеет никаких шансов»?

— Недостаточное развитие паллиативной помощи-это результат Советского мышления. Обратите внимание, что патология находится в морге и, как правило, спрятаны где-то на заднем дворе больницы. В умирающем СССР была выписана домой. У нас же победа была везде: и в балете, и в космосе и в медицине. И так перенесемся медицины зачеркнуто помощи неизлечимо больным людям.

Это, в традициях Советской медицины является , чтобы помочь только те, кого можно вылечить? И врачи неизлечимо никогда не готовила?

— Нет, не готов. И мало кто знал до первых хосписов в Петербурге, Москве и, что это паллиативную помощь как отдельное лечение. Должна была произойти настоящая революция сознания, все — не просто врач понял, что эвтаназия-это не потеря Лекарство, так как это норма. Теперь я все больше понимаю, что моя мама, Вера Васильевна миллионщикова (основатель и главный врач первого Московского хосписа. — «Известия») был уникальной личностью масштаба Доктор Хаас. Она сделала этот переворот в отношении пациента.

Как для специалистов, Министерство труда и социальной защиты согласовала разработку профессиональных стандартов для врачей по паллиативной медицине, то есть, эта профессия появится. В то же время, врачи проходят дополнительное обучение в рамках повышения квалификации.

– Наверное, для врачей по паллиативной медицине имеет важное значение не только в учебе, но и человеческие черты?

— Да. Это не возможно, здесь формальный подход. В этом районе Вы не можете исправить врачебная ошибка — человек не второй раз periodit. Нам нужны люди с правильными духовными качествами, с подобным уровнем культуры, с соответствующим уровнем подготовки. И понимаю, что пациент, с которым вы работаете, не вырастет, не пойдет в колледж, не улыбаются тебе в двадцать лет, скажу: «Спасибо, вы меня вылечили». Так не бывает здесь. Здесь есть душа, чтобы получить. Это очень сложно, и нехватка кадров в этой области будут еще долго.

Что-то начало меняться в последние годы?

— Да. Теперь, есть деньги, есть поддержка со стороны руководства на федеральном и на муниципальном уровне. Сегодня я словно на крыльях вылетел из Департамента здравоохранения Москвы. Я предполагаю, что я никогда не был в таком хорошем настроении из кабинета министерств.

Я слышал, там были проблемы со строительством первого в Москве детского хосписа «дом с маяком». Что случилось?

— Утром 13. может, вход на строительную площадку на ул. Долгоруковская, д. 30, был заблокирован бетонными блоками, все работы приостановлены. Один жилец соседнего дома считает, что его личный комфорт обеспечивается. Любой официальной жалобы в данном случае не было. Все решается на уровне звонка.

Но у нас есть все документы, разрешение от ТСЖ, от ГБУ «жилищник»», от префекта, договорились strojjgenplan — основной документ, регламентирующий организацию труда на строительной площадке и объемы временных зданий, есть договоренность о временный проезд на время строительства со всеми гражданами.

«Дом с маяком» — первый и единственный хоспис, который строится в Москве за счет благотворителей. Мы позвонили детская больница «дома с маяком, ведь когда в семье смертельно больных детей, она, как буря, и Маяк посылает сигнал всему миру, чтобы помочь справиться с болью. И когда происходят такие вещи, как препятствия для строительства, это ужасно.

Сколько людей в Москве в год, нуждающихся в хосписной помощи?

— Точные цифры не просто потому, что эти пациенты не учитываются в официальных данных. Можно исходить в расчетах из анализа цифры смертности, потому что это глобальная статистика. Это, например, в паллиативной помощи необходима для 87% всех случаев смерти, потому что только 13% умирают быстро: шел, упал, умер. Это, к примеру, аневризма аорты, автомобильной аварии.

Можно считать и по-другому: взять данные только для некоторых заболеваний. Мы это сделали год назад, вместе с Диана Владимировна Невзорова, главный внештатный специалист по паллиативной помощи Министерства здравоохранения РФ. — «Известия»). Оказалось, что таких пациентов в Москве около 60 тыс., но это число занижено по отношению к общемировому показателю.

Если все они должны быть в хоспис?

— Нет. Большинство пациентов, которые будут получать помощь на дому. И это важный момент.

Он будет говорить, что есть опыт в обслуживание?

— Есть опыт в обслуживание и, что называется, стационара на дому. Уход вне больницы может быть достигнуто тремя способами. Может быть в амбулаторных условиях, возможно — со своими родственниками и патронажной службы. Есть стационар на дому, когда у вас есть полный круглосуточный уход. Бесплатные оказывающих стационарную помощь, лекарства, оборудование, обучение, его родственников, и в случае ухудшения в любое время, звоните паллиативной команды.

В Москве уже есть выездные услуги?

— Да, они на хоспис выездная служба нашего центра, но все они несовершенны.

Сколько человек в области ВТС?

Четырнадцать. Это очень мало. Эти четырнадцать трудоголиков под опекой 1400 пациентов.

Люди с медицинским образованием?

— Конечно. Это врачи и медсестры. Но очень важно в этой работе в качестве социальных работников. Не каждый пациент дома нуждаются в постоянной медицинской помощи. Некоторые, которые нуждаются в помощи, некоторые в разговоре. Вот почему мы должны работать в тесном контакте с Департаментом социальной защиты.

Это ты сейчас так говоришь, практически нет проблем с финансированием и поддержкой со стороны Министерства здравоохранения. Что мешает создать полноценный полевой службы?

— Да, нет никаких препятствий. Но есть нехватка персонала, недостаток образования, но самое главное — отсутствие правил, которые позволили бы перейти на федеральном уровне с достаточной скоростью.

Мы обсудили с неправильным определением Невзорова Диана в законе термина «паллиативная помощь». Это сейчас главное препятствие для качества и развития во всех регионах в паллиативной помощи. Определение со словом «медицина» привела к тому, что существующие хосписы стали исчезать, на работу в качестве социального работника. Это привело к Федеральному документами качества паллиативной помощи измеряется кровати и стоимостью койко-дня. Другие категории оценки нет.

Вы подняли вопрос об изменении законодательства?

— 323-й Федеральный закон. изменения вводят постепенно их реализовать, не все могут. На международном юридическом форуме в Санкт-Петербурге, который открывается 17. может, будет первая часть охраны здоровья и паллиативной помощи, и мы будем говорить только об этом. Если мы не будем развивать социальную составляющую, не прописать в законе особый статус такого рода помощь не будет оказывать помощь на дому основной вес, полный паллиативной помощи не будет.

Что происходит с анестезией? Проблема не решена?

— Проблемы еще есть. На мой взгляд, административного характера, которые могут быть решены в рамках института. Например, в Онкологическом отделении нашего центра нет проблем с обезболиванием. Но чтобы помочь больному в неврологическое отделение с болью, его надо перевести в отделение онкологии. Но это вопрос установления процесса внутри учреждения.

Мы привыкли говорить, и там была стена — тема, которая не существует. Теперь любой человек, который в этой области, он может что-то решить, говорит: «Вот мой сотовый. Вы просто звоните, если у вас есть какие-либо проблемы». Звоните, принимающее решение, и в течение часа ситуация не разрешится.

К сожалению, система еще не полностью разработана, друг и член семьи больного должны быть достаточно активны, чтобы найти, кому позвонить и кто скажет: «ой, у нас кошмар». Это горячая линия Министерства здравоохранения — 8 (800) 500-18-35, есть ряд счастлива Вера +7 (965) 372-57-72. Но многие люди этого не делают, потому что я не знаю куда звонить или уже нет сил.

Потреблением сильнодействующих болеутоляющих средств мы находимся на 82-м месте среди развитых стран. Вы знаете, не 10., не на 12., и на 82-й! У нас есть не более 20% нуждающихся получают необходимое количество анестезии. И это был не просто здоровье и уход. Должно быть, профстандарт, необходимо обучать учащихся навыки распознавания и лечения боли.

Чтобы получить рецепт на сильнодействующие препараты легче?

— Здесь ситуация иная. Сегодня врач практически любой специальности имеет право назначать и выписывать лекарства. Но нужно иметь руководителя медицинской организации написал внутренний документ, — что он имеет право писать задания. Так вот исходя из этого, специалисты должны изучить и получить разрешение. После этого, они будут иметь рецепты.

Переходя к вопросу обезболивания на федеральном уровне, по нашим подсчетам участвовало 11 учреждений, в том числе до недавнего времени ФСКН!

Есть еще проблема несовершенства законодательства?

— Да, и это один из самых важных вопросов, о которых мы будем говорить на предстоящем юридическом форуме. Нужна декриминализация ответственности врача. Врач не должен бояться назначения таких препаратов, если он знает, что пациент эти препараты показаны.

Я думаю, что паллиативная помощь является важной не только для умирающего, но и для своих родных и близких?

— Есть цифры, во взрослой паллиативной каждого пациента мы помогаем двенадцать человек. У детей — тридцать, потому что дети имеют больше одноклассников, и их родителей. Круг травмированных на эту ситуацию гораздо шире. И если Вы не в этой ужасной ситуации пришла помощь, это значит, что есть надежда, исчезло чувство страха и одиночества. Все травмированные люди вздыхают с облегчением: «помощь. Это не так страшно, как мы думали. Может быть достойную жизнь, даже если у вас есть неизлечимо больной ребенок, может быть, чтобы избавиться от боли».

Мир уже пришел к тому, что рак воспринимается не как вселенская катастрофа, а как серьезное хроническое заболевание. Вопрос о боли в Европе, где развит обезболивающей терапии и паллиативной помощи, то не стоит. Мы считаем, что это рак, и вы сразу же думаю, что смерть, в страшных муках. И когда люди приходят в приюты, как достаточно работ, что первого Московского хосписа и несколько заведений в городе и в стране, они говорят: «Боже! Почему мы не задавали здесь раньше?! Почему мы в последний день вы ждали?». И эти островки гуманизма и милосердия все-таки начали расти.

Написать отзыв